С учетом риска уходящее десятилетие прошло для рынка акций еще лучше, чем предполагалось.

Кто бы мог подумать в начале уходящего десятилетия, что американские фондовые площадки не только покажут самый продолжительный бычий рынок, но и будут чувствовать себя как никогда уверенно? С учетом риска, а, точнее, волатильности, с которой пришлось столкнуться инвесторам, рост индекса S&P 500 с 31 декабря 2009 года окажется самым продуктивным как минимум с 1950-х гг., если в ближайшие две недели не произойдет значимых потрясений.

Теоретики всегда говорят, что плодотворные инвестиции требуют принятия на себя высоких рисков. И если в 2009 году на покупку акций нужно было отважиться, то в последующие десять лет путь этих инвесторов был на удивление легким. Ценовые колебания стали гораздо скромнее на фоне падения процентных ставок, что принесло инвесторам прибыль, на которую они даже не рассчитывали.

«Нужно быть агрессивным, когда рынки выглядят мрачно — это урок, который действительно работает. Но в реальном времени знать это просто невозможно», — говорит Билл Стоун, директор по инвестициям в Avalon Investment & Advisory.

За последние десять лет доходность по акциям в составе индекса S&P 500 составила 249%, что почти в 1.2 раза выше среднеисторического значения. При этом 2010-е годы оказались первым десятилетием без медвежьего рынка, который наступает после 20%-ного снижения от пиковых значений. За этот период было шесть 10%-ных коррекций, причем довольно зловещих, но ни одна из них не смогла нарушить целостность бычьего рынка.

Спокойствие, только спокойствие

Известный индикатор на Уолл-стрит, известный как коэффициент Шарпа, указывает на умиротворенность рынка. Этот показатель отслеживает динамику акций по отношению к казначейским облигациям и волатильности, с которой сталкиваются инвесторы в акции. Текущее значение индикатора на отметке 1 является лучшим за все десятилетия со времен президентства Дуайта Эйзенхауэра и показывает, что прибыль в абсолютном выражении оказалась внушительной даже с учетом низкой стоимости в периоды волатильности.

Но гладкой динамика выглядит лишь в обобщенной ретроспективе, без привязки к отдельным болезненным периодам и моментам. Так, к примеру, в мае 2010 года рынки пережили так называемый флэш креш, в 2011-2012 годах Европа столкнулась с кризисом суверенного долга, а в 2015 году произошла девальвация китайской валюты. Сейчас умы инвесторов всецело заняты темой мировых торговых войн. Но несмотря на многочисленные риски, которые могли перевернуть мир с ног на голову, целостность бычьего рынка чудесным образом не нарушилась.

Для более реальной визуализации того, как ощущали себя инвесторы, достаточно взглянуть на два индикатора. Первый — индекс частоты публикаций в СМИ с упоминанием неопределенности в отношении экономической политики. Неудивительно, что этот барометр за последнее десятилетие взлетел до небес, но, как оказалось, оказал крайне ограниченное влияние на инвесторов. Второй — индекс волатильности VIX, который является барометром стоимости опционов на S&P 500 и указывает на ожидаемую волатильность. Время от времени индикатор демонстрировал резкие скачки, но всякий раз возвращался к низким уровням.

Повышенная неопределенность и низкая волатильность

Все это имеет смысл в контексте действий Центробанков. Практически каждый раз, когда над рынками нависала какая-то опасность, монетарные власти спешили на помощь. Вот один из последних примеров: Федрезерв резко развернул курс монетарной политики и перешел к снижению ставок после обвала рынка годичной давности, который оказался самым масштабным со времен Великой депрессии.

Отчасти потому, что обстановка была «на грани», инвесторов не удавалось успокоить и расшевелить. Эйфории, которая зачастую впоследствии убивает бычий рынок, не произошло. Причем это относится как к инвесторам, так и к корпоративным управляющим. Зациклившись на удручающих показателях притока наличности, топ-менеджеры не строили агрессивных инвестиционных планов. Как стало известно в рамках последнего сезона корпоративной отчетности, индекс Bank of America Corp., отслеживающий планы по капитальным расходам среди компаний в составе S&P 500, достиг 10-месячного минимума.

«На инвестиционном фронте не наблюдается ажиотажа, что резко контрастирует с периодами, которые предшествовали двум предыдущим рецессиям», — отметил Джереми Зирин, главный стратег по американскому рынку из UBS Global Wealth Management.

Некоторые обозреватели рынка связывают настораживающее спокойствие инвесторов с эффектом социальных сетей, которые со временем заставили их со скептицизмом оценивать поток поступающих новостей, реакция цен на которые стала более апатичной. Другие указывают на низкую волатильность акций на фоне аналогичных показателей экономической волатильности.

Действительно, в то время как восприятие риска выглядело высоким, фундаментальные показатели оставались стабильными. В предыдущие девять лет ВВП США рос на 1.6%-2.9% и, как предполагается, продолжил экспансию в уходящем году. Основываясь на стандартном отклонении, это самый скромный диапазон колебаний темпов роста с 1930-х годов.

Хедж-фонды и новые правила игры

Непрерывный подъем запутал планы хедж-фондов, которые делают как бычьи, так и медвежьи ставки на акции. С конца 2009 года их доходность составляла 4.3% в год, отстав от S&P 500 почти на 9%, о чем говорят данные, собранные Hedge Fund Research и Bloomberg. Возможно, фондовый рынок и не является надежным бенчмарком для оценки состояния хедж-фондов, очевидно, что конкурировать с бычьим рынком непросто.

Взаимные фонды тоже не поспевают за рынком. Возьмем, к примеру, фонды смешанных инвестиций с большой капитализацией, которые инвестируют в те же типы акций, которые находятся в составе S&P 500. За десять лет на конец июня всего 8% этих фондов смогли и остаться в бизнесе и опередить бенчмарк, о чем свидетельствуют данные Morningstar Inc.

Столь слабая статистика объясняется тем, что прибыль по разным направлениям и размерам все больше объединяется в группы, что затрудняет извлечение выгоды из дифференциации. Как правило, управляющие стремятся заработать больше бенчмарка за счет ухода от доминирующей формы. К примеру, фонды с крупной капитализацией разветвляются на фонды с более низкой капитализацией.

В мире, где все судна находятся во власти одного течения, такие стратегии не работают. Действительно, показатели 10-летней доходности среди категорий по размерам фондов не сильно разнятся, составив 13.4%, 12.55 и 13.2% по фондам с большой, средней и малой капитализацией соответственно.

Еще один фактор, возможно, связан с тем, что по мере того, как пассивные продукты привлекают все больше денег, активные покупатели акций становятся все более практичными. И, по иронии судьбы, этим менеджерам становится сложнее выделяться из толпы. Когда более слабые игроки покидают игру с покупками акций и вместо этого проявляют интерес к самому индексу, менеджерам самих фондов становится сложнее ставить друг против друга. Косвенно можно предположить, что в итоге рынки получают более равное игровое поле. Другими словами, уходящее десятилетие стало периодом, в котором игрокам стало сложнее побеждать друг друга, хотя высокие показатели прибылей говорят о том, что практически все получили свой «трофей» за участие.